Как и во многих азиатских культурах, для тибетцев идея материнской доброты играет центральную роль в их жизни. Будучи буддистами, они практикуют медитацию на развитие любви и сострадания к бесчисленным «живым существам — нашим матерям». Это опирается на воззрение Будды о том, что основа нашего бытия — наше сознание, наш ум — существует с незапамятных времен, так давно, что все живые существа были нашими матерями когда-то в прошлом. В медитациях это используется для того, чтобы придать нам энергии и вдохновить нас на то, чтобы отплатить всем добротой, помогая, любя, прощая их.
Когда я услышала эти идеи впервые, став буддисткой, я была шокирована! Любить всех живых существ? Невозможно! Очень сложно любить даже одного! И в любом случае, думала я, это абсурд — считать всех матерей добрыми. В современном мире довольно часто мать — это нечто абсолютно противоположное.
Частично это объясняется тем, что мы думаем так: «Эй, вообще-то я не просил, чтобы меня рожали!» И в нас сидит такое глубокое убеждение, что, если моя мать меня произвела на свет — она обязана быть идеальной.
Будда считает иначе. Он говорит, что наши родители не производят нас. Они так добры, что предоставляют нам яйцеклетку и сперму, которые становятся нашим телом, но наш ум, само наше существо — это наше. Мы вступаем в утробу нашей матери уже полностью запрограммированными, не с тенденциями наших родителей, а с нашими собственными. Мы приносим их из прошлых жизней: нашу любовь, нашу благую природу, нашу ревность, наши способности к футболу, что угодно. По сути, буддизм говорит, что мы сами создаём себя.
И не только это: мы создаём причины отправиться именно к этой матери — это не случайное происшествие. У нас мощная кармическая история с ней, и мы стремимся к ней в утробу: карма — это нечто очень личное.
Я была матерью моей матери бесконечное количество раз, а теперь — её очередь. Она оплачивает свои кармические долги, если хотите, и хорошие, и плохие.
Последствия таких размышлений могут быть невероятно мощными. Мы можем начать испытывать чувство ответственности за самих себя для начала. И мы можем учиться видеть нашу мать в ином свете. Она тоже пришла в эту жизнь со своими тенденциями, своими характеристиками, и хорошими, и плохими. Она такая же, как все остальные: она боится, она подавлена, она ревнует, злится, любит, она щедрая — она обладает всем спектром человеческих качеств.
И ещё: когда люди поступают плохо по отношению к нам или не делают то, чего мы хотели бы от них в силу своей привязанности, мы склоняемся к тому, чтобы видеть в них только плохое, и это ослепляет нас, не позволяя помнить хорошее. Так что, отступив назад и посмотрев свежим взглядом на свою мать, мы можем начать помнить о бесконечных маленьких, жизненно важных вещах, которые она делала на протяжении многих лет: она выносила меня в утробе, кормила, заботилась обо мне, учила меня, всё это — факты.
Даже если она отказалась от меня при рождении — она не сделала аборт — я до сих пор жив! Если кто-то спас нам жизнь — мы никогда их не забудем. То же самое и здесь — только это никогда не приходит к нам в голову.
Также было бы очень отрезвляющим увидеть, что мы подразумеваем под словом «добрый». Если официантка в кафе приносит мне в подарок большой кусок торта или делает мне скидку, конечно, я скажу: «Вы так добры!» — даже если она сделала это только ради чаевых. Но если она очень старается помочь мне, но я не получаю, чего хочу, я совсем не думаю, что она добра. Наше понятие о «доброте» крайне эгоцентрично.
Конечно, наша мать не идеальна. И она порою любила нас жестокой любовью — и мы, разумеется, не думали, что она добра, в такие моменты. Но настоящая доброта мудра — это делать то, что правильно по отношению к другому, даже если ему это не нравится — и это требует мужества.
И даже если наша дорогая мать совсем не была хорошей матерью по мере того, как мы становимся всё более ответственными, мы можем начать испытывать к ней сострадание, прощать её, любить её.
Начиная с нашей матери в этой жизни, постепенно мы сможем расширить это чувство на всех матерей — всех живых существ. Шаг за шагом.
